Создание лагерной сети

  До второй половины февраля 1919 г. на западном театре военных действий – от Эстонии на правом фланге до Белоруссии на левом – было сосредоточено несколько советских армий. Приказ о занятии территорий по линию Поневеж–Вильно–Лида–Барановичи–Пинск советская Западная армия получила 12 декабря 1918 г. Его выполнение не составило большого труда, поскольку армия просто следовала за эвакуирующимися отсюда немецкими войсками. 5 января 1919 г. части Западной армии заняли город Вильно, который после его оставления немцами взяли под свой контроль отряды местной польской самообороны. 28 января 1919 г. утром в районе деревни Зельва (Озерница, Беларусь) появились конные и пешие отряды польских легионеров (в документе указано в количестве около 1000 чел.) [РГВА. Ф. 104. Оп. 4. Д. 227. Л. 46]. Советские войска приняли меры к воспрепятствованию продвижения противника. К 15 февраля Западная армия достигла заданного рубежа [Белые пятна – черные пятна: Сложные вопросы в российско-польских отношениях: Научное издание / Под общ. ред. А.В. Торкунова, А.Д. Ротфельда. Отв. ред. А.В. Мальгин, М.М. Наринский. М.: Аспект Пресс, 2017. С. 31]. А уже 13 февраля 1919 г. в окрестностях Барановичей произошло первое столкновение польских и советских войск. Этот момент рассматривается многими историками как начало польско-советской войны. 19 апреля польские войска входят в Вильно, в августе 1919 г. захвачен Минск, польская армия вышла на линию Березины [Белые пятна, С. 31, 33].

   Первые документы, относящиеся к попавшим в плен польским солдатам, датируются весной 1919 г., когда боевые действия между польской и Красной армиями в Белоруссии и в районе Вильно приняли постоянный характер. Помесячные сводки Западного фронта (оперативного управления штаба, полевого штаба, армий), которые составлялись на основе данных командиров воинских подразделений, дают довольно полное представление о взятых в плен польских военнослужащих. В начале 1919 г. численность военнопленных была незначительной, к ноябрю она увеличилась в 10 раз, а в конце года приток военнопленных пошел на спад (см. таб. № 1). Всего за 1919 г., по данным И.И. Костюшко, около 1500–2000 человек. В категорию пленных зачислялись те, кто принимал участие в боевых действиях в составе польской армии и перебежчики. В приказах советского военного командования к пленным и раненым противника требовалось проявлять великодушное отношение [Польские военнопленные, док. № 8, 11, 22]. В 1920 г. с польскими военнослужащими нередко попадали в плен и петлюровцы, и балаховичевцы, и другие белогвардейцы, действовавшие на стороне польских войск. При этом основная масса петлюровцев и балаховичевцев содержалась отдельно от польских военнопленных, их направляли в лагеря Средней Азии (Уральск (Казахстан), Ташкент (Узбекистан), Урала (Челябинск) [РГВА. Ф. 102. Оп. 3. Д. 1236. Л. 105.].

 

Таблица № 1

Количество пленённых польских солдат

в 1919 г. на Западном фронте

[Польские военнопленные в РСФСР, БССР и УССР (1919–1922 годы): Документы и материалы / Публикацию подготовил И.И. Костюшко. М., 2004. С. 15.]

Февраль

Май

Июнь

Июле

Август, Сентябрь

Октябрь

ноябрь

декабрь

Итого

2

2

67

15

214

50

1061

20

1431

 

 

    Изначально первые пленные содержались при армиях. В 1919 г. не было ни соответствующей документальной базы по военнопленным, ни четких структур, которые бы отвечали за пленных. В соответствии с июльским 1919 г. циркулярным распоряжением Всеросглавштаба[1] в лагеря следовало направлять тех военнопленных и перебежчиков, благонадежность которых особые отделы реввоенсоветов армий выяснить не могли. В одних случаях после допросов в штабах (полка, дивизии, фронта, армии) пленные направлялись в сборные пункты (станции) при штабах дивизии. На Западном фронте некоторые войсковые части зачисляли пленных и перебежчиков польской армии в свой состав. И только 27 июня 1920 г. последовал приказ по армиям Западного фронта №1392 , в котором предписывалось таких зачисленных в состав частей без ведома и согласия особого отдела армии лиц изымать и передавать в распоряжение последнего [Польские военнопленные, док. № 19, С. 29]. Во исполнение данного приказа, к примеру, особый отдел 16-й армии к концу июня 1920 г. из 415 пленных поляков направил в агентурную разведку фронта 240 человек, а остальных – в лагеря для пленных.

  В 1920 г. с нарастанием военного конфликта увеличился приток военнопленных. 25 апреля 1920 г. началось польское наступление на Украине, развивавшееся столь стремительно, что уже 7 мая Красная армия оставила Киев. В конце мая Красная армия перешла в наступление на Украине, завершившееся прорывом фронта и выходом 1‑й конной армии С.М. Буденного[2] в тылы польско‑украинских войск. Началось польское отступление на Украине. 4 июля 1920 г. советские войска перешли в наступление в Белоруссии [Белые пятна, С. 38], а в конце июля Красная армия вступила на территорию этнической Польши. 12 августа началось Варшавское сражение, за которым последовало отступление вначале войск Западного, а в сентябре – и Юго‑Западного фронта. В октябре фронт вернулся к рубежам, которые противоборствующие армии занимали на 25 апреля 1920 г. 12 октября военные действия были приостановлены, а спустя шесть дней подписаны перемирие и прелиминарные условия будущего мирного договора [Белые пятна, С. 40.].

  В период с 1 января до середины октября 1920 г. на Западном фронте было захвачено в плен, по разным сведениям, от 12,3 до 19,6 тысяч  польских военнослужащих, войсками Юго-Западного фронта «на польском фронте» – 12 139 чел. В документах также отмечалось, что число военнопленным польских легионеров увеличивалось в связи с частыми добровольными перебежками [РГАСПИ. Ф. 63. Оп. 1. Д. 107. Л. 44]. Возможно, это было связано с тем, что значительная часть польских солдат была мобилизована не только в Польше, но и на оккупированных польскими войсками территориях.В связи с большим количеством пленных поляков их содержание на фронте при армиях становилось обременительным. 4 июня 1920 г. был издан приказ за № 1102 командующего армиями Западного фронта М.Н. Тухачевского[3] о препровождении военнопленных. Захваченные в плен должны были сначала поступать в разведывательное отделение дивизии для опроса, после чего направлялись особое отделение. Из особого отделения военнопленные передавались в штаб армии и в особый отдел армии для допроса и отправления в концентрационный лагерь (см. схему № 1).

 

 

 

  От командиров воинских подразделений требовалось, чтобы не допускались случаи поступления пленных без обмундирования, обуви, личных вещей, которые у пленных нередко отбирались красноармейцами [Польские военнопленные, № 2, С. 17; № 4, С. 18]. Хотя имелись и другого рода примеры. Так в своей записке о деятельности Польревкома[4], Ю.Ю. Мархлевский[5] описывал конкретную сцену, которую он наблюдал 18 августа 1920 г. у деревни Полоничи: «Отношение к пленным было хорошее. Нельзя не отметить следующий пример, который нам пришлось наблюдать: шел транспорт пленных, прекрасно одетых н обутых; их сопровождал маленький конвой босых и оборванных красноармейцев. Эти герои отказались, значит, от того, чтобы взять у своих пленных сапоги» [Польские военнопленные, С. 4]. На этапных комендантов возлагалось препровождение военнопленных в штабы армий, а дальнейшее направление в концлагеря должно было производиться маршрутными эшелонами. Этапирование пленных поляков шло силами Центропленбежа[6]: изначально пленных доставляли в прифронтовые города; затем через столичные города – Минск и Киев – их отправляли в распределительные пункты губерний, рядом с фронтом, из которых эшелоны отправлялись по лагерям (см. схему № 2). 

 

 

  Еще в июле 1920 г. совместное совещание по польским пленным указывало на предпочтительность направления польских военнопленных в лагеря Центральной России и сосредотачивать их в отдельных лагерях, но численностью не более 300 человек в каждом. 7 сентября 1920 г. на заседании уже указанной межведомственной комиссии было решено не размещать военнопленных поляков большими группами (более 2 тысяч человек) в непроизводящих местностях (т.е. в тех местностях, где не было крупных промышленных производств).

  Эвакуация пленных со сборных пунктов на распределительные станции и лагеря возлагалась на этапные формирования. В 1920 г. чаще всего эшелоны с пленными отправлялись без точного адреса места назначения и предварительного уведомления соответствующего лагерного начальства об отправке эшелона. Одной из причин этого было отсутствие координации в деятельности различных учреждений, занимавшихся эвакуацией пленных поляков с фронта. Ответственность за организацию транспортировок польских военнопленных (включая их перевозку, обеспечение в пути продовольствием и санитарное состояние) возлагалась на Центроэвак. 18 сентября 1920 г. на заседании Польского бюро ЦК РКП(б)[7] обсуждалось предложение сразу же по прибытии пленных поляков в лагерь делить их на категории по классово-социальному признаку, изолировав трудящихся от офицеров и ксендзов (священников), привилегированных классов и интеллигенции [Польские военнопленные, № 62, С. 72]. 26 сентября 1920 г. с таким же предложением выступил Польский отдел ПУР[8]: командный состав, ксендзов и лиц привилегированных сословий, интеллигентов, членов партий (национал-демократы и крестьянские демократы) следовало выделять в отдельную группу и отправлять дальше от остальных пленных в специально для них отведенные лагеря [Польские военнопленные, № 66, С. 77]. Все остальные пленные: крестьяне и рабочие, и рядовые члены ППС должны были отправляться в сопровождении политического комиссара, на которого возлагалась бы забота о нуждах пленных в дороге, более близкое ознакомление с составом пленных и снабжение их литературой, подготовка отчета о своих наблюдениях за пленными, который вместе с составленными анкетами должен был лечь в основу распределения партии пленных крестьян и рабочих на категории сочувствующих и безразличных.

  В идеале передвижение пленных до места назначения виделось для ответственных ведомств таковым: каждая категория пленных отправляется отдельно от другой; на распределительных пунктах пленные в зависимости от принадлежности к той или другой категории направляются в соответствующие лагеря – в одних сосредотачиваются «безнадежные», в других – «еще не определившиеся», в-третьих – сочувствующие. Чего на практике, конечно, не имело места. 19 августа 1920 г. контрольно–инспекторская комиссия о военнопленных при Политическом управлении Реввоенсовета республики[9] была переименована во фронтовую комиссию по делам военнопленных и перебежчиков. На нее возлагались следующие обязанности: «1) руководство учетом, эвакуацией и распределением военнопленных и перебежчиков, 2) попечение об их материальном и санитарном состоянии, 3) руководство их политическим воспитанием н 4) установление порядка их использования для нужд Республики» [Польские военнопленные, С. 22]. В сентябре того же года  межведомственная комиссия (в составе представителей Польского бюро ЦК РКП(б), Главного управления принудительных работ (ГУПР)[10], Центроэвака, уполномоченный Польбюро ЦК РКП(б) по организации отрядов из польских военнопленных, Польской секции при ПУР, Польбюро агитации и пропаганды, Центрального бюро Еврейской коммунистической секции при ЦК РКП(б)[11], Особого отдела ВЧК[12]) грозила «суровой ответственностью» в адрес тех фронтовых комиссий, которые посылали с фронта пленных без списков [ГАРФ. Ф. 393. Оп. 89. Д. 7. Л. 18 об.]. В докладе ПУРа от 11 сентября 1920 г. ставилась задача сократить срок пребывания пленных в прифронтовой полосе, для чего регистрация пленных особым отделом должна была производиться незамедлительно. Это поддерживал в своем письме в особый отдел Западного фронта от 18 сентября 1920 г. и секретарь Польского бюро ЦК РКП(б), полагая, что дальнейшая судьба пленных должна была разрешаться уже в лагере.

  Первые партии польских военнопленных размещались в концлагерях, которые создавались на основе постановления Всероссийского центрального исполнительного комитета (ВЦИК)[13] от 15 апреля 1919 г. об организации лагерей принудительных работ. Первые концлагеря появились в Москве и Петрограде, затем их начали создавать в отдельных губерниях Центральной России. Для управления лагерями при НКВД республики[14], по соглашению с ВЧК[15], в Москве было образовано Центральное управление лагерями (ЦУЛ), которое в 1920 г. будет переименовано в Главное управление принудительных работ (ГУПР). Оно ведало созданием и обеспечением работы лагерей и распределительных пунктов. Уже в мае 1919 г. был подготовлен проект инструкции о лагерях. 25 июня 1919 г. в письме заместителю НКВД М.Ф. Владимирскому[16] от заведующего отделом принудительных работ НКВД Б.В. Попова уже шла речь о том, что перед отделом принудительных работ Москвы вставал вопрос организации правильного снабжения и транспортного обслуживания «всех лагерей». И здесь же указывалось, что в пределах Москвы были организованы и функционировали четыре лагеря: в Ново-Песковском распределите (был открыт 5 мая 1919 г.), рассчитанном на 450 человек, имелось 132 пленных; в Покровском лагере (организован 12 апреля 1919 г.) вместимостью на 700 человек находилось 457 военнопленных; в Андроньевском лагере категории особого назначения на 750 мест (начал свою деятельность 15 июня 1919 г.) было 192 пленных; Ново-Спасский лагерь (начал работу с 6 сентября 1918 г.) на 400 человек и должны были открыться еще два лагеря. Также сообщалось, что во временное распоряжение отдела был предоставлен Кожуховский распределительный пункт № 13 (существовал с 1914 г, в июне 1919 г. был передан отделу принудительных работ НКВД [ГАРФ. Ф. 393. Оп. 89. Д. 15б. Л. 24–24 об.]), рассчитанный на 2 500 человек, и его можно было использовать как этапный пункт на случай внезапных поступлений больших партий пленных. 

  В губерниях созданием концлагерей должны были заниматься губернские чрезвычайные комиссии с последующей передачей их в подчинение отделам управления губернских исполнительных комитетов[17]. В циркулярной записке Центрального управления лагерей (ЦУЛ) НКВД от 30 мая 1919 г. местным губчека и отделам управления предписывалось на основании уже названного  постановления ВЦИК от 15 апреля 1919 г. немедленно приступить к устройству лагерей и открыть их не позже 20 мая с расчетом на контингент не менее 300 человек в каждом. Лагеря предлагалось устраивать, по возможности, в черте города, рекомендовалось использовать монастыри. Подробные штатные расписания и инструкции предполагалось выслать на места  по утверждении их ВЦИК. Средства на оборудование лагерей должны были выделяться ЦУЛ. В реальности сроки организации лагерей нигде не выдерживались. Так, концентрационные лагеря в Смоленской, Калужской, Тамбовской, Ярославской, Костромской, Рязанской, Тверской, Тульской губерниях создавались местными чрезвычайными комиссиями в период с мая по декабрь 1919 г. В Брянской и Орловской губерниях концентрационные лагеря формировались вплоть до середины 1920 г.

  Для общего регулирования деятельности лагерей в губерниях при отделах управления губисполкомов стали организовываться подотделы принудительных работ[18]. Их организацию и работу регламентировало Положение о подотделах, опубликованное в Собрании узаконений и распоряжений 3 июня 1919 г. № 20. На подотделы возлагались следующие обязанности: общее управление лагерями принудительных работ и лагерями военнопленных в пределах губернии; предоставление периодических докладов, отчетов о деятельности подотдела и лагерей; выработка смет по содержанию подотдела и лагерей; надзор за деятельностью лагерей; распределение контингентов на работы; ремонт, постройка и оборудование в лагерях; снабжение лагерей. Во главе подотдела должен был стоять заведующий, который назначался отделом управления и утверждался губернским исполкомом и ГУПР. В подотделе предполагались свои делопроизводства: административное, хозяйственное и учетно-распределительное. Архивные документы свидетельствуют о том, что подотделы принудительных работ образовывались в губерниях с февраля по июль 1920 г. В значительной степени эти временные задержки в формировании органов управления сетью лагерей были связаны как с отсутствием необходимых средств, так и с нехваткой необходимого персонала для работы в подотделах. Местные подотделы принудительных работ отправляли в Москву своих представителей для изучения опыта работы с лагерями, а с организацией губернских лагерей стали направлять в ГУПР доклады о своей деятельности.

  В Смоленске концлагерь[19] был образован 1 августа 1919 г. и размещался в зданиях бывшего Авраамиевского мужского монастыря. Рославльский концентрационный лагерь первоначально был организован 15 сентября 1920 г. в Минске под руководством Минской губернской чрезвычайной комиссии [Архивный отдел «Рославльского района». Ф. 2873/388. Оп. 1. Д. 1. Приказ № 1 от 15 сентября 1920 г.]. Наступление польских войск сдвинуло линию фронта ближе к Минску. Эвакуация лагеря в г. Рославль началась 4 октября 1920 г. [Архивный отдел «Рославльского района». Ф. 2873/388. Оп. 1. Д. 1. Приказ № 19 от 4 октября 1920 г.]. На 31 декабря 1920 г. полный список заключенных и польских военнопленных лагеря составил 184 человека [Гавриленков А.Ф. Страницы истории Рославля, С. 29]. Калужский концентрационный лагерь начал функционировать с 24 июля 1919 г. Лагерь был организован Калужской губернской чрезвычайной комиссией [ГАКО. Р-967. Оп. 2. Д.173. Л. 40]. Он был оборудован на 120–150 человек [ГАКО. Р-967. Оп. 1. Д. 3. Л. 20].

  В Рязани концлагерь создали 1 августа 1919 г. в бывшем Казанском женском монастыре [Государственный архив Рязанской области (ГАРО). Ф. Р-2817. Оп. 1. Д. 2. Л. 79]. Во Владимире – 3 апреля 1920 г. [ГАРФ. Ф, 393. Оп. 89. Д. 78. Л. 1]. В Ярославле концлагерь появился в мае 1919 г. Вначале он был размещен на территории Коровницкой тюрьмы (в документе: в Коровицком доме лишения свободы), а 19 октября того же года его перевели в Спасо-Преображенский монастырь (концлагерь № 1) [ГАРФ. Ф. 393. Оп. 89. Д. 47. Л. 8; Государственный архив Ярославской области (ГАЯО). Ф. Р-107. Оп. 2. Д. 379. Л. 8–9 об.]. Созданный в губернии в 1920 г. концлагерь № 2 (вначале находился в трехэтажном здании бывшего пересыльного пункта и носил название «эксплоатационного полка» [был переименован в концлагерь № 2 согласно решению коллегии Отдела управления Ярославского Губернского исполнительного комитета от 12 августа 1920 г. См.: ГАЯО. Ф. Р-107. Оп. 2. Д. 379. Л. 2]), итогово разместили на территории Казанского монастыря. Тамбовский концлагерь был организован Тамбовской губЧК 1 июля 1919 г. [ГАРФ. Ф. 393. Оп. 89. Д. 45. Л. 72]. В Костроме лагерь функционировал с 17 декабря 1919 г. и сначала занимал здания Костромского исправительно-арестантского отделения [ГАРФ. Ф. 393. Оп. 89. Д. 86. Л. 14.]. В Твери лагерь начал работать с 27 августа 1919 г. в помещениях бывшего монастыря за Волгой [ГАРФ. Ф. 393. Оп. 89. Д. 129. Л. 2].

  В Тульской губернии концлагерь № 1 был открыт 23 сентября 1919 г. на базе бараков губернской военно-инженерной дистанции [Смирнов Ю.Ф., Володин С.Ф. Тульские концентрационные лагеря принудительных работ в 1919–1923 гг. С. 24; ГАТО. Ф. Р-1962. Оп. 3. Д. 7. Л. 1. ГАРФ. Ф, 393. Оп. 89. Д. 131. Л. 45]; по другим данным, лагерь был создан Тульской губЧК 17 мая 1919 г. 14 марта 1920 г. в помещениях Воронежских казарм был открыт новый лагерь (№ 2) на 800 человек [Смирнов, Володин Тульские концентрационные лагеря, С. 29; ГАТО. Ф. Р-717. Оп. 2. Д. 170. Л. 39.]. 27 мая 1920 в ЦУЛ из Тулы сообщали, что в связи с новыми поступлениями военнопленных был открыт третий концлагерь и шли приготовления для создания четвертого. Лагерь № 4 начал функционировать с 15 июня 1920 г. [ГАТО. Ф. Р-95. Оп. 1. Д. 87. Л. 4.]. В отчете тульского подотдела принудительных работ за декабрь 1920 г. сообщалось, что польские военнопленные-солдаты содержались с русским военнопленными-офицерами в лагере № 4, а польские военнопленные-офицеры содержались с русскими пленными в лагере № 2 [Смирнов, Володин Тульские концентрационные лагеря, С. 97; ГАТО. Ф. Р-95. Оп. 1. Д. 87. Л. 4.]. Орловский концлагерь (лагерь № 1) был организован в феврале 1920 г. в помещениях Центрального рабочего дома. Документов о первоначальном этапе функционирования Брянского концлагеря, вероятно, не сохранилось, и лишь по более поздним материалам можно установить, что решение о создании лагеря состоялось в августе 1919 г. В докладе о деятельности Брянского подотдела принудительных работ от 14 июля 1920 г. указывается, что до середины марта 1920 г. в Брянске не было концлагеря, но в это время был организован городской подотдел принудительных работ. С организацией подотдела приступили к созданию концентрационного лагеря, который будет итогово организован к 25 апреля 1920 г. в здании рабочего дома (на 200 человек) [ГАБО. Ф. Р-2376. Оп. 1. Д. 66. Л. 1–1 об.]. В полном же объеме Брянский концлагерь, и являвшийся его подразделением Бежицкий лагерь, начали функционировать с весны 1920 г. Бежицкий лагерь в дальнейшем (с января 1921 г.) обретет статус самостоятельного [Крашенинников В.В. Брянский концентрационный лагерь в 1920–1922 гг., С. 115.].

  В целом концентрационные лагеря губерний Центральной России, в которых размещались польские военнопленные первого этапа польско-советской войны, являлись в 1919 –начале 1920 гг. лагерями так называемого смешанного типа, когда они одновременно были и лагерями для военнопленных, и лагерями принудительных работ, и концентрационными лагерями, т.е. в них одновременно содержались и польские пленные, и российские заключенные, а также «классовые враги», контрреволюционеры, заложники, дезертиры. По нормативным документам концлагерь должен был отличаться по своему контингенту от лагеря принудительных работ: в нем предполагалось изолировать только «классовых врагов». В лагеря же принудительных работ[20] следовало направлять осужденных (чрезвычайными комиссиями, революционными трибуналами, народными судами и др.) с последующим привлечением их к принудительным работам. Но на практике у местных властей в связи с недостатком помещений и нехваткой кадров, очевидно, не было возможности создавать одновременно лагеря разного типа и поэтому, по большей части, одно учреждение соединяло в себе «черты» разных типов лагерей.

  В 1920 г. в условиях значительно обострившегося военного конфликта между Красной армией и войсками Пилсудского резко увеличился приток военнопленных польской армии. Возникла необходимость создания специализированных лагерей, которые бы предназначались только для польских военнопленных. На местах для их размещения стали подбирать отдельные помещения. Первоначально (апрель – июль 1920 г.) лагеря военнопленных создавались в большинстве своем как отделения концлагерей. И только со временем их превращали в самостоятельные учреждения. Так, например, военнопленные поляки поступили в Брянский концлагерь 21 июля 1920 г. с Западного и Юго-Западного фронтов в количестве 490 человек (21 офицер и 469 рядовых) [ГАБО. Ф. Р-2376. Оп. 1. Д. 109. Л. 89.]. В докладе от 19 октября 1920 г. указывалось, что помещения Брянского концлагеря были заполнены, и подотдел принудительных работ принял меры для поиска подходящего помещения для организации отделения лагеря. С этой целью в Брянске была организована комиссия, которая выбрала под лагерь помещения в Бежице (вместимостью 350 чел.) [ГАБО. Ф. Р-2376. Оп. 1. Д. 66. Л. 9–9 об.]. Бежицкий лагерь, согласно приказу местного подотдела от 20 декабря 1920 г., стал функционировать независимо от Брянского концлагеря [ГАБО. Ф. Р-2376. Оп. 1. Д. 2. Л. 1–1 об.]. Смоленский лагерь военнопленных было решено разместить в Гусаровских казармах. В 1919 г. здания казарм находились в подчинении Смоленского губпленбежа [ГАСО. Ф. Р-183. Оп. 1. Д. 47.]. В это время за военнопленных в лагере отвечали местный военный комиссар (губвоенком) и особый отдел Западного фронта [ГАРФ. Ф. 393. Оп. 89. Д. 71. Л. 3.]. В начале февраля 1920 г. казармы передали в ведение 16 армии Западного фронта [Польские военнопленные, С. 15.]. 19 ноября 1920 г. лагерь был передан в ведение Смоленского подотдела принудительных работ только для размещения польских военнопленных

  Количество лагерей по губерниям было разным. Так, например, в Смоленской губернии польские военнопленные размещались в трех лагерях: в концентрационном лагере губернского центра и в Рославльском уездном концлагере, а также в Смоленском лагере военнопленных. В Брянской губернии было два лагеря – Брянский концентрационный и Бежицкий лагерь военнопленных. В Орловской губернии военнопленные поляки находились в двух лагерях из пяти: в Орловском концлагере (лагерь № 1) и в лагере военнопленных (лагерь № 2) [ГАОО. Ф. Р-1716. Оп. 1. Д. 35. Л. 51.]. В Тульской губернии действовало четыре лагеря, в двух из которых, в лагерях № 2 и № 4, содержались польские военнопленные. В Рязанской губернии действовало пять лагерей, в трех из которых (концлагерь в г. Рязани, концлагерь в Раненбурге, лагерь военнопленных при Побединских копях), содержались польские военнопленные. В Москве было девять лагерей разных по типу и составу контингентов. Чуть более половины всех лагерей были открыты в 1919 г., в основном в Москве, остальные – в 1920 г., когда резко возрос поток военнопленных. Помещения лагерей, в которых размещали польских пленных не были типизированы: то были казармы (Смоленск – лагерь военнопленных, Брянский концлагерь, Кожуховский концлагерь в Москве), бараки (Тула, Кострома, Брянск), монастырские и тюремные помещения (Ярославль, Смоленск – концлагерь, Рождественский концлагерь в Москве, Рязань), здания бывшего земства (Рославль), отдельные дома (Ордынский концлагерь), бывшие особняки дворян/купцов (Покровский концлагерь), рабочие дома (Брянск, Орел), фабричные помещения (Владыкинский концлагерь, Москва; Бежицкий лагерь военнопленных, помещения бывшего дворянского пансиона (Орел – лагерь № 2). 

  Штат администрации концентрационных лагерей был четко определен нормативами: комендант, помощник коменданта и заведующий хозяйством в одном лице, делопроизводитель управления и три его помощника (по хозяйственному столу и административному, принудительных работ), два помощника и заведующий принудительными работами лагеря, счетовод хозяйственного стола, машинисты (один на 300 чел.), писцы (один на 100 чел.), курьер. Для лагерей военнопленных не было определенных требований к количеству штатных единиц, и в большинстве своем у них был сокращенный состав. Да и в концлагерях требования по штатам не исполнялись. Так, в Брянском концлагере в середине 1920 г. штат состоял из коменданта и одного его помощника, двух конторщиков, одного начальника конвойной команды и четырех надзирателей [ГАБО. Ф. Р-2376. Оп. 1. Д. 8. Л. 64.]. В Орловском лагере военнопленных на 26 августа 1920 г. был только комендант и его помощник [ГАОО. Ф. Р-1716. Оп. 1. Д. 1. Л. 41–41 об.]. В этом же лагере штат на 1 октября 1920 г. состоял уже из коменданта, его помощника, делопроизводителя и двух его помощников, счетовода, пяти конторщиков [ГАОО. Ф. Р-1716. Оп. 1. Д. 35. Л. 55.]. В Смоленском лагере военнопленных в апреле 1921 г. был следующий состав администрации: комендант и его помощник, один делопроизводитель и его помощник, счетовод и три конторщика [ГАСО. Ф. Р-136. Оп. 1. Д. 107. Л. 97–98.].

    Ликвидация лагерей началась в середине 1921 г. Это было связано как с процессом репатриации, так и с изменениями в самой пенитенциарной политике Советской России. Военнопленных польской армии стали сосредотачивать в крупных губернских концлагерях, мелкие лагеря закрывались. В Рославле лагерь закрыли к 20 января 1921 г. Лагерь военнопленных в Смоленске функционировал до 5 июня 1921 г. Бежицкий лагерь просуществовал до лета 1921 г. В Орловской губернии концентрационный лагерь был закрыт 23 октября 1922 г. Брянский концлагерь был ликвидирован в начале 1923 г. Приказом по Тульскому подотделу принудительных работ от 12 февраля 1922 г. концлагеря № 1 и 3 были слиты в один. 21 апреля 1922 г. лагеря № 1 и 2 были также объединены в один. Приказом по Тульскому концлагерю от 17 января 1923 г. лагерь был переименован в Тульское губернское место заключения № 2. Аналогичные процессы шли в других регионах.

  В целом российским органам государственной власти удалось в короткие сроки создать сеть достаточно обустроенных лагерей для польских военнопленных, что особенно выделалось на фоне общей инфраструктурной разрухи времен Гражданской войны и интервенции.

 

Численность польских военнопленных в лагерях

 

   Сведения о численности польских военнопленных стали собирать только с августа 1920 г. Сбором сведений вначале занимались объездные политинструкторы Польской секции ПУРа, затем лагерные политические инструкторы. Учетом занималось и Главное управление принудительных работ. На 23 июля 1920 г. в Главном управлении принудительных работ на учете было до 5 тысяч польских военнопленных. В докладе ПУРа от 11 сентября 1920 г. называлась общая цифра по данным 23 лагерей – в них находилось около 30 тысяч человек. Отмечалось, что точная цифра не могла быть указана, поскольку ни Центроэвак, ни Главное Управление принудительных работ не имели полного списка лагерей и мест их расположения. Межведомственное совещание[21] обязывало Главное управление принудительных работ (при согласовании с Реввоенсоветом[22] и НКВД) плотнее работать с органами республик, входящих в состав РСФСР, для точного учета пленных. С этой же целью ГУПР обязывалось сообщать Польскому отделу ПУРа о всех перемещениях польских пленных. 1 декабря 1920 г. ГУПР было поручено межведомственной комиссией циркулярно распорядиться по всем лагерям о составлении именных алфавитных списков военнопленных поляков, которые коменданты лагерей и командиры трудовых дружин должны были представить в Главное управление к 15 декабря 1920 г.  Процесс составления списков подлежал контролю со стороны политических инструкторов под руководством Польского отдела. В большинстве лагерей численность превышала 300 человек (37%), лагеря с количеством пленных в пределах 200–300 человек составляли 27%, 100–200 человек – 10%, 50–100 человек или меньше 50 человек – 13% (см. табл. № 2).

 
 

Таблица № 2

Лагеря с польскими военнопленными в Центральной России в зависимости от численности контингента

[РГАСПИ. Ф. 63. Оп. 1. Д. 200. Л. 5–6, 9–10, 42–43, 11, 44–44 об., 18–19.]

Численность военнопленных,

чел.

Количество лагерей

ед.

%

меньше 50

5

13,1

50–100

5

13,1

100–200

4

10,5

200–300

10

26,3

больше 300

14

37

Всего

38

100

  В Смоленскую губернию первые военнопленные поступили в ноябре 1919 г. В декабре 1919 г. в Смоленском лагере военнопленных было 160 пленных поляков. Полная динамика изменения численности польских военнопленных в Смоленском лагере военнопленных за 1920–1921 гг. представлена в таблице (см. табл. № 3). Данные о численности пленных отсутствуют с июня 1921 г., так как лагерь был ликвидирован по итогам  репатриации.

Таблица № 3

Численность польских военнопленных в Смоленском лагере военнопленных

[ГАСО. Ф. Р-183. Оп. 1. Д. 658. Л. 1, 6, 12; Д. 659. Л. 3, 10; Д. 117. Л. 43–43 об., 109, 197–197 об., 363–363 об., 402.]

1920 г.

Январь

Февраль

Март

Май

Июль

Август

Октябрь

Декабрь

424

345

654

271

489

217

29

1921 г.

Январь

Февраль

Март

Апрель

Май

Июнь

Июль

Август

257

286

475

177

208

 

  

В Смоленском концентрационном лагере в 1921 г. количество пленных варьировалось в пределах 120–150 человек (см. таб. № 4).

 

Таблица № 4

Численность польских военнопленных в Смоленском концлагере за 1921 г. (чел.)

[ГАСО. Ф. Р-136. Оп. 1. Д. 112. Л. 183–184; Д. 336., Л. 51–52, 66, 70–71, 72, 77–78 об., 137–138 об.; Д. 326. Л.158–158 об.; Д. 319. л. 454–455.]

29 января

23 мая

15 июня

21 июня

1-я пол. августа

Сентябрь

27 октября

118

47

83

111

162

63

6

 

   В Рославльском концентрационном лагере на 24 ноября 1920 г. находился 71 польский военнопленный. В Калужскую губернию первая партия польских военнопленных прибыла 25 октября 1919 г.: 63 человека по решению особого отдела Западного фронта. Однако, пробыв в Калужском концлагере 16 дней, группа польских военнопленных была отправлена 10 ноября 1919 г. в Кожуховский лагерь Москвы. 31 октября 1919 г. особый отдел Западного фронта направил в Калужский концлагерь очередную группу польских военнопленных в количестве 86 человек. Она прибыла в Калугу 5 ноября 1919 г., а 10 ноября их также отправили в Кожуховский лагерь. На 14 сентября 1920 г. в Калужском концлагере находилось 58 польских военнопленных-солдат. К ноябрю 1920 г. их число увеличилось до 136 человек, но 82 из них были отправлены 26 ноября 1920 г. в Кожуховский лагерь.

  Через Тульский концлагерь № 1 с конца 1919 г. до начала 1920 г. прошел 71 военнопленный, а именно: в октябре 1919 г. – 55 чел., в ноябре – 6 чел., в декабре – 10 человек. На 16 сентября 1920 г. в Тульском лагере № 2 было 220 польских военнопленных. В Брянском концентрационном лагере в июле 1920 г. находилось 469 солдат и 21 офицер польской армии. С открытием Бежицкого лагеря половина польских пленных была перевели туда, и общее число польских военнопленных варьировалось в нем в пределах 240–250 человек. В Рязанскую губернию первая партия пленных поляков в количестве 300 человек прибыла 26 августа 1920 г. для работ в Побединских шахтах. 6 сентября 1920 г. в губернию были направлены еще два эшелона пленных:  544 и 1197 человек; 26 сентября 1920 г. в концлагерь были направлены из отдельной рабочей роты 105 польских военнопленных; 2 октября 1920 г. из Особого отдела Западного фронта в Рязанский концлагерь прибыла партия пленных поляков в количестве 33 чел.; 26 ноября 1920 г. в концлагерь были направлены из отдельной рабочей роты 15 польских военнопленных.

  В Ярославль партии пленных поляков стали прибывать в июле–августе 1920 г.. На 6 августа 1920 г. в Ярославль прибыло до 3 тысяч польских военнопленных. Местными властями было принято решение отделить польских военнопленных от заключенных Ярославского концлагеря № 1 путём размещения их в помещении бывшего Дома лишения свободы на Романовском шоссе. В Ярославском концлагере № 2 на 2 февраля 1921 г. общее число польских военнопленных составляло 1886 чел., фактически в лагере находилось 986 чел., из них: в 1-ой трудовой дружине было 370 чел., во 2-ой трудовой дружине – 360 чел., из остальных была сформирована нештатная команда в количестве 256 человек. Из московских лагерей первые партии польских военнопленных поступили в Кожуховский лагерь. Так, на 20 ноября 1919 г. в Кожуховском лагере находились 164 польских военнопленных; на 8 декабря 1920 г. в лагере было 195 пленных. В остальные московские концлагеря пленные поляки стали поступать в 1920 г. К 1 января 1921 г. через Владыкинский лагерь прошло около 800 военнопленных поляков. В 1920 г. в Ново-Песковском лагере содержалось 195 пленных, в Покровском – 50. В Андроневском лагере на 20 декабря 1920 г. было 25 польских военнопленных (22 солдата, 2 офицера и 1 из контрразведки Польского генштаба). На 30 сентября 1920 г. в Рождественском лагере находилось 255 пленных поляков, в Покровском – 45 человек. На 20 ноября 1920 г. в Рождественском лагере всего числилось 360 человек, из которых непосредственно в самом лагере находилось 144 польских военнопленных, а 216 человек были на работах вне лагеря). При Московском управлении принудительных работ на 23 февраля 1921 г. было сформировано четыре трудовые дружины со своим штабом. Первая трудовая дружина насчитывала 463 человека (418 – военнопленных и 45 – командного состава) и располагалась в Рождественском лагере. Вторая и третья дружины были сведены в первый отдельный трудовой батальон в составе 1717 человек (1569 чел. – пленных, 145 чел. – командный состав) и размещались на станции Владыкино. Четвертая (416 пленных и 52 комсостава) была на станции Перерва Московско-Курской железной дороги. 

  В целом польские военнопленные были рассеяны группами численностью 200–300 человек по лагерям Центральной России. Это позволяло обеспечивать достаточно приемлемые для времени послевоенной разрухи условия жизни военнопленным. В польских же лагерях пленных красноармейцев к концу 1919 г. находилось от 1000 до 2800 человек, в лагере пленных № 1 Стшалково на 9 марта 1920 г. было около 10,5 тысяч. Польские власти не обеспечили должные условия размещения военнопленных в соответствии с международными соглашениями и стандартами.

 

Социальный портрет польских военнопленных

   В ходе работы с архивными материалами были обработаны имеющиеся списки с анкетными данными польских военнопленных Смоленского лагеря военнопленных и Смоленского концентрационного лагеря, Рославльского, Брянского и Калужского концлагерей. Всего в сформированной базе данных по указанным лагерям 1416 польских военнопленных. По национальному признаку большая часть военнопленных причисляла себя к полякам – 80%, к евреям – 10%, к русским - 8%, прочие 2% - немцы, латыши, белорусы  (см. диаграмму № 1).

  Существенную территориальную разнородность военнопленных показывают данные о месте их проживания до начала польско-советской войны. Польские военнопленные проживали до войны: в Польше – 78%, в Белоруссии – 5%, в Украине – 4%, в Литве – 3% (см. диаграмму № 2). Те, у кого не было указано место проживания, составляли 10%. В списках четко не обозначалось название территории, на которой до войны проживали военнопленные, упоминались губерния, уезд, волость, деревня или город.

  В целом в лагерях среди польских военнопленных преобладали рядовые – 83%. Пленные офицеры составляли 12% контингента. Были и пленные из младшего командного состава, те, у кого не было указано звание составляли 5% (см. диаграмму № 3).

   Анализ данных показал, что в лагерях Центральной России преобладали военнопленные возраста 20–30 лет (90%). Следующими по численности шли возрастные группы: 18–19-лет (8%), 31–55 лет (2%) (см. диаграмму № 5).

  Польские военнопленные являлись составной частью следующих сословий: крестьяне – 77%, мещане – 19%, дворяне – 3%, без указания сословной принадлежности – 1% (см. диаграмму № 5).

  По роду занятий среди пленных поляков преобладали землепашцы – 36%, далее следовали «рабочие» – 28%, затем ремесленники (сапожники – 7%, столяры – 6%, слесари – 6%, портные – 2%), у 15% военнопленных профессия не указана (см. диаграмму № 6).

  Данные по семейному положению польских военнопленных полностью совпадают с их возрастными параметрами. Среди польских военнопленных семейных было лишь 4%. Количество не обремененных семейными заботами на момент пленения в общем 89% (см. диаграмму № 7). 

   Подавляющее большинство польских военнопленных не связывали себя ни с какой из политических партий. Беспартийными были 90% военнослужащих. При этом, однако, имеется весь спектр основных политических партий на территории Польши. Коммунисты составляли 4% пленных, представители Бунда – 3%, ППС (Польская партия социалистов) – 2%, Поалей Цион – 1% (см. диаграмму № 8).

  Полученные данные свидетельствуют о достаточно высоком уровне грамотности польского населения. Даже с учетом того, что более 70% военнопленных составляли крестьяне, 60% из них были грамотными людьми, хотя почти каждый пятый получил домашнее образование (см. диаграмму № 9).

   

  Таким образом, в целом имеющиеся архивные материалы позволяют сформировать достаточно многомерный социальный портрет польских военнослужащих – участников польско-советской войны 1920–1921 гг. В польскую армию в основном были мобилизованы молодые мужчины в возрасте от 20 до 30 лет из числа крестьян и мещан, относящие себя к землепашцам, рабочим и ремесленникам, не обремененные семейными заботами, беспартийные, с достаточно высоким уровнем грамотности. Одновременно полученный социальный портрет польских военнослужащих эпохи польско-советской войны показывает определенную динамику модернизационных процессов, происходивших в Польше на протяжении 20 лет, предшествовавших войне. Польское общество находилось в процессе эволюции от традиционного типа к индустриальному.

 

Нормативная база деятельности сети лагерей

 

   Нормативная база деятельности лагерей начинала формироваться с апреля 1919 г. на основе внутренних документов московских лагерей. Поскольку количество лагерей росло и для них требовалась некая унифицированная нормативная база, то 6 августа 1919 г. инструкторско-организаторский подотдел ГУПР просил комендантов московских лагерей (Ново-Песковского, Ново-Спасского, Андроньевского) прислать образцы всех имевшихся в канцелярии лагерей бланков, отношений и расчетных ведомостей, а также все применявшиеся в лагерях инструкции внутреннего распорядка и другой материал, который мог бы помочь при выработке общих инструкций [ГАРФ. Ф. 393. Оп. 89. Д. 15б. Л. 16]. ЦУЛ в августе 1919 г. приступило к разработке нормативной базы деятельности лагерей, которую можно было бы распространить и на другие губернии РСФСР. В целом нормативная база для работы концлагерей была сформирована в период с середины 1919 по июль 1920 г.

    В нормативную базу регламентации работы концлагерей входили следующие документы, которые рассылались центром в лагеря: инструкция в развитие постановления ВЦИК о лагерях принудительных работ [ГАРФ. Ф. 393. Оп. 89. Д. 10б. Л. 1–4 об.]; инструкция «О нормах оплаты труда и о порядке учинения расчёта с военнопленными и заключенными» [ГАРФ. Ф. 393. Оп. 89. Д. 6. Л. 11–11 об.]; инструкция по регистрации; инструкция № 49 по санитарному надзору в лагерях принудительных работ [ГАРФ. Ф. 393. Оп. 89. Д. 10б. Л. 5–8 об.]; инструкция № 63 от 5 января 1920 г. для конвоя, сопровождающего по городу лиц, заключенных лагеря принудительных работ (концентрационных лагерях) на внешние работы и по учреждениям [ГАРФ. Ф. 393. Оп. 89. Д. 6. Л. 2–2 об.]. Таким образом, ГУПР разработало типизированную нормативную базу для концлагерей, которая регулировала разные аспекты их функционирования. Главное управление не стало создавать отдельный пакет документов по военнопленным польской армии: пункты о пленных были частично вписаны в документы для концлагерей, либо инструкции косвенно затрагивали их. Перечисленные документы предназначались для всех концлагерей, отчасти они будут применяться и к польским военнопленным. С этой целью на места будут присылаться циркуляры с уточнениями.

    В инструкции ВЦИК «О лагерях принудительных работ» указывалось, что для рационального распределения по лагерям и удобства статистического учета контингент лагеря подразделялся на пять групп. Пятую, интересующую нас группу (группа «А»), составляли военнопленные гражданской войны, взятые в плен на фронте: 17-й разряд — перебежчики и взятые в плен категории трудящихся, желающие вступить в Красную армию и искренность заявлений которых не подлежит сомнению; 18-й разряд — военнопленные, политическая благонадежность которых не выяснена; 19-й разряд — военнопленные иностранцы; 20-й разряд — военнопленные активные белогвардейцы. После фильтрации и окончательного выяснения характера пленения, военнопленные, числившиеся по 19-му разряду, могли переводиться в 11-й (иностранные заложники), по 18-му — в 17-й, по 20-му — в 15-й (осужденные за участие и соучастие в контрреволюции и шпионаже) [ГАСО. Ф. Р-136. Д. 83. Л. 87–94]. Для сравнения, в Польше пленные красноармейцы инструкцией Министерства военных дел от 3 сентября 1920 г. делились на семь категорий, при этом в основном по национальному признаку. То есть, в Советской России военнопленных польской армии не делили по национальности, в то время как в Польше это была узаконенная практика.

    Инструкция по регистрации военнопленных из документов Смоленского концентрационного лагеря дает наглядное представление о механизме отправки пленных в концлагеря. По поступлению в лагерь прибывших военнопленных должны были регистрировать и составлять на них карточки. Об этом свидетельствует сохранившаяся в документах Смоленского лагеря инструкция по регистрации военнопленных. В ней Главное управление принудительных работ НКВД установило точную особую карточную регистрацию военнопленных. В карточке должны были заполняться графы: ФИО, чин-звание, воинская часть, армия, подданство, национальность, место и время пленения, возраст и т.д. Правая сторона карточки отрезалась и отсылалась в статистическое отделение ГУПР, а левая сторона оставалась на месте и складывалась в алфавитном порядке в ящиках. В том случае, когда на военнопленного были постановления судебно-административного учреждения (военно-революционный трибунал, особый отдел армии или др.), то на обратной стороне карточки указывались постановление, кем осужден, за что и на какой срок. Лагерям приказывалось в кратчайшие сроки высылать регистрационные карточки всех военнопленных в ГУПР НКВД, состоявших на учёте в лагере и находившихся вне лагеря. В верхней части каждой карточки должны были быть написаны названия губернии, лагеря и наименование местности [ГАСО. Ф. Р-136. Д. 83. Л. 123–123 об.].

    С появлением лагерей только с польскими военнопленными Главное управление принудительных работ приступило к разработке инструкции по организации внутренней жизни лагерей военнопленных. Проект инструкции был подготовлен к июлю 1920 г. [Польские военнопленные, С. 39–41]. В нем отмечалось, что внутренняя жизнь в лагерях военнопленных поляков регулируется тремя органами: комендантом, политическим комиссаром (политкомом) и комитетом военнопленных. Коменданты лагерей и политинструкторы должны были оказывать друг другу содействие в работе с польскими военнопленными и действовать в полном контакте друг с другом. В функции коменданта лагеря входило: охранять лагерь и не допускать побегов, обеспечивать военнопленных всем необходимым для жизни, организовывать внутреннюю жизнь лагеря, в том числе посредством введения военно-трудовой дисциплины и проведения с военнопленными политической работы. Отдельным пунктом для коменданта предписывалось не считать польских военнопленных «беспрекословными врагами» советской власти. Он также лично отвечал за организацию пропускного режима. Пропуска на право отлучки из лагеря мог выдавать комендант по соглашению с политкомом. Примечательно также, что все распоряжения комендант мог отдавать только через комитет военнопленных. Комендант был обязан следить за тем, чтобы военнопленные получали чистую воду, паек и столовые приборы в полной мере; чтобы поддерживались надлежащие санитарные условия: пленные регулярно выполняли различные гигиенические процедуры (мылись, получали чистое белье); функционировал врачебный пункт. В части политической работы среди военнопленных ему предписывалось оказывать помощь заключенным при устройстве митингов, концертов, лекций, содержания клуба, библиотеки, читальни и кружковой работы коммунистической ячейки.

    Политический комиссар вел политическую работу среди военнопленных (организация ячеек и кружков из сочувствующих коммунизму, пропаганда и агитация, надзор за митингами, лекциями, подбор литературы и др.). Согласно инструкции, политком должен был направлять всю работу коммунистов-военнопленных, входить во все подробности лагерной жизни, следить за культурно-просветительской работой, выяснять «классовое положение» отдельных пленных, изолировать ненадежные элементы, наблюдать за правильным функционированием хозяйственной жизни лагеря. Политком был ответственен перед комиссией по работе среди военнопленных (представителем Польбюро ЦК РКП(б), НКВД, Политического управления Реввоенсовета, ВЧК). По инструкции в лагере предусматривалось создание комитета военнопленных, состоящего из 3–5 и более человек (в зависимости от общей численности пленных поляков). Комитет следовало избирать на общем собрании пленных и организовывать работу по трем направлениям: агитационно-просветительская (совместно с политкомом и ячейкой устраивать митинги, лекции, получать и распределять газеты, организовывать библиотеки, клуб, театр, школу для мало- и безграмотных и др.); санитарная (следить за чистотой в лагере, за снабжением военнопленных бельем, мылом и др.); хозяйственная (участие в организации и ведении лагерного хозяйства, наблюдение за распределением пищевого и вещевого довольствия, за приготовлением пищи и др.). Члены комитета и руководители культурно-просветительских работ освобождались от всяких принудительных работ в лагере и получали усиленный паек.

   2 июля 1920 г. Главное управление принудительных работ разработало циркуляр относительно содержания польских военнопленных. Циркуляр устанавливал следующие правила содержания пленных: 1) военнопленных офицеров поляков следовало изолировать от совместного нахождения с рядовыми солдатами; 2) военнопленные рядовые должны быть сконцентрированы в специально отведенных для них лагерях, а при отсутствии специальных лагерей помещались в особых отведенных для них корпусах лагеря; 3) военнопленных поляков, прибывших из Сибири, нужно было изолировать от поляков с Западного фронта. На межведомственном совещании 23 июля 1920 г. было отмечено, что ГУПР планомерно проводило установленные им принципы содержания польских пленных, то есть [Польские военнопленные, № 54, С. 61]: командный состав отделялся от рядового, а пленные рядовые сосредоточивались в определенных лагерях по 200–300 человек в каждом. В начальный период польско-советской войны как таковой единой системы по польским военнопленным в Советской России еще не было, как и не ставилась сама задача по ее созданию. Отдельным ведомствам и учреждениям поручались свои самостоятельные функции: Народный комиссариат по военным делам занимался снабжением продовольствием и вещами до передачи Центроэваку, Центральное управление по эвакуации населения (Центрэвак) транспортировало пленных, особый отдел ВЧК занимался сбором сведений, фильтрацией и распределением пленных.

    В 1920 г. к этим ведомствам добавились Польское бюро при ЦК РКП(б) и Польский отдел Политического управления Реввоенсовета (ПУР), которые вели агитационную и культурно-просветительную работу среди пленных поляков, а также Главное управление принудительных работ (ГУПР), которое занималось учетом пленных и вопросами трудового использования пленных. Также отчасти в решение «польских» вопросов включались высшие партийные (Оргбюро и Политбюро ЦК) и правительственные органы (Совет народных комиссаров). По сути в 1920 г. сложилась определенная структура (система) по делам военнопленных, но у неё не было какого-либо общего «надстроечного» органа, который бы координировал совместную работу и способствовал выработке согласованных решений. Фактором, подталкивающим к созданию такого органа, были и неизбежные межведомственные конфликты (например, трения между Центроэваком и Главным Управлением принудительных работ по вопросам обеспечения пленных продовольствием) [Польские военнопленные, № 54, С. 61]. В итоге было принято решение для совместного обсуждения вопросов собирать совещание, состоявшее из представителей учреждений, которые занимались польскими военнопленными. 7 сентября 1920 г. Оргбюро ЦК РКП(б) постановило вывести польскую секцию по работе среди военнопленных поляков из ведения агитационно- пропагандистского отдела ПУР и организовать ее на правах самостоятельного отделения [ГАРФ. Ф. 393. Оп. 89. Д. 7. Л. 18 об.]. В итоге польские военнопленные были переданы в ведение ГУПР с 15 сентября 1920 г. [ГАРФ. Ф. 393. Оп. 89. Д. 7. Л. 19–20]. Формат указанного совещания в дальнейшем будет преобразован в работу комиссии, которая «возглавила» систему и координировала работу всех задействованных ведомств. Межведомственная комиссия рассматривала отчеты ведомств, участники согласовывали меры к улучшению положения пленных поляков. Комиссия выносила решения по таким вопросам как: о передвижении и размещении пленных, об инспектировании лагерей, о трудовом использовании пленных (о формах организации, об оплате труда), о снабжении, об агитационно-пропагандистской работе, о сборе статистических сведений и создании соответствующих сводок, о назначении администрации лагерей, об отношении администрации лагерей к пленным и другие. Межведомственная комиссия работала с сентября 1920 по начало 1921 г. (последний протокол датируется 26 января 1921 г.) [РГАСПИ. Ф. 63. Оп. 1. Д. 186. Л. 6–6 об.].

     В губерниях ответственность за польских военнопленных возлагалась на отдельные местные ведомства и учреждения (Губэваки, ГубЧК, Польбюро). Работу отчасти контролировали местные губернские исполнительные комитеты, в их подчинении находились губернские Польбюро и отделы управления, которые ведали подотделами принудительных работ. Они выполняли те же функции, что и центральные ведомства в отношении польских военнопленных, только на уровне губернии. Общий формат совместной работы был тот же – межведомственные совещания. В центр шли отчеты и разного рода письма и запросы, в ответ центральные ведомства направляли телеграммы и циркуляры. В связи с тем, что межведомственное совещание не могло приказывать тем или им учреждениям, которые занимались польскими военнопленными на заседании 31 декабря 1920 г. Польское бюро ЦК РКП (б) предложило обратиться через ЦК РКП(б) с вопросом об учреждении на время пребывания пленных поляков в Советской России должности особого уполномоченного Совета Труда и Обороны по делам польских военнопленных с правом контроля и надзора над всеми учреждениями, имеющими касательство к военнопленным. Польбюро предлагало на данный пост кандидатуру начальника Польотдела ПУР С. Пилявского. 21 января 1921 г. Оргбюро ЦК РКП(б) утвердило должность уполномоченного по делам польских военнопленных [Польские военнопленные, № 181, С. 255], а 28 января 1921 г. С. Пилявскому НКВД выдал ему соответствующий мандат уполномоченного [Польские военнопленные, № 187, С. 259–260]. Пилявскому поручалось общее руководство всеми работами по линии польских военнопленных, а также наблюдение за выполнением соответствующими ведомствами и учреждениями постановлений Совета труда и обороны от 15 сентября 1920 г. («О передаче военнопленных польской армии в ведение Главного управления общественных работ и повинностей НКВД и об использовании их на общественных работах») и 28 января 1921 г. («О военнопленных польской армии»: о дополнительном отпуске комплектов обмундирования и обуви), как в центре, так и на местах. Ему же предоставлялось право возбуждать через соответствующие наркоматы вопросы о привлечении к судебной ответственности должностных лиц, виновных как в бездействии власти и саботаже, так и в иных должностных преступлениях, совершенных ими при исполнении обязанностей, вытекающих из вышеупомянутых постановлений Совета труда и обороны. В отношении же комендантов лагерей и прочих должностных лиц в лагерях с польскими военнопленными он имел право непосредственного отстранения их от должностей с преданием суду в подлежащих случаях, а также лично налагать дисциплинарные взыскания.

     29 января 1921 г. коллегия НКВД включила Пилявского, как уполномоченного по делам польских военнопленных, в Совет труда и обороны и в Центральную комиссию по делам военнопленных при Реввоенсовете [Польские военнопленные, № 189, С. 261]. Уполномоченный должен был заниматься всеми делами военнопленных поляков и контролировать все учреждения, имевшие отношение к польским военнопленным. В Польше в связи с большим количеством пленных красноармейцев вопрос организации системы по делам пленных стоял очень остро. Первым польским учреждением по дела пленных стал созданный в марте 1919 г. Отдел по делам пленных и беженцев (со своим бюджетом) при Первом департаменте военного министерства, преобразованный в середине апреля 1919 г. в Инспекторат лагерей пленных, который подчинялся вице-министру военных дел. В феврале 1920 г. Инспекторат был подчинен секции Первого мобилизационно-организационного отдела. В составе секции было образовано отделение пленных, которое занималось пленными и интернированными вне прифронтовой полосы [Матвеев Г.Ф., Матвеева В.С. Польский плен, С. 44–45]. В ведение Верхового командования польской армии передавались все вопросы, связанные с пленными в прифронтовой полосе. В январе 1920 г. были введены должности интендантов по делам пленных со штатом сотрудников, и их секции создавались при командованиях фронтов и этапных округов. В конце 1919 г. было принято решение о создании в Варшаве (при участии Верховного командования, министерства военных дел, Польского общества Красного креста) Центрального информационного бюро пленных и интернированных, но оно приступило к работе только с февраля 1920 г. [Матвеев Г.Ф., Матвеева В.С. Польский плен, С. 45]. 8 апреля 1921 г. Совет министров Польши в связи с заключением мира передал все вопросы по пленным красноармейцам министерству иностранных дел [Матвеев Г.Ф., Матвеева В.С. Польский плен, С. 46].

   Таким образом, все имевшие место создаваемые и реорганизуемые ведомства и управленческие структуры, как в России, так и в Польше, свидетельствуют о крайне сложном процессе решения вопросов, связанных с пребыванием военнопленных в лагерях двух государств.

_______________________________________

[1] Всероссийский главный штаб, Всероглавштаб - один из двух главных штабов Красной Армии (РККА) во время гражданской войны. Был учреждён 8 мая 1918 г. Всероглавштаб вначале подчинялся коллегии Наркомвоена, а с 6 сентября 1918 г. — РВС Республики. 10 февраля 1921 г. Всероглавштаб был объединён с Полевым штабом Республики, ведавшим боевыми операциями, в единый Штаб РККА.

[2] Будённый Семён Михайлович (1883–1973) - советский военачальник, один из первых маршалов Советского Союза, трижды Герой Советского Союза, полный кавалер Георгиевского креста и Георгиевской медали всех степеней. Командующий Первой конной армией РККА в годы Гражданской войны, один из ключевых организаторов красной кавалерии. В польско-советской войне осуществил Житомирский прорыв (Киевская операция 1920 г.).

[3] Тухачевский Михаил Николаевич (1893–1937) - советский военный деятель, военачальник РККА времён Гражданской войны. В 1920 г. – командующий армиями Западного фронта.

[4] Временный революционный комитет Польши (Польревком, 30 июля 1920 – 20 августа 1920 г.) - политический орган, осуществлявший функции правительства на подконтрольной большевиками части территории Польши. Был образован в Смоленске и провозглашён в Белостоке в ходе польско-советской войны. Состоял из членов Польского бюро (Польбюро) ЦК РКП(б).

[5] Мархлевский Юлиан-Бальтазар Юзефович (1866–1925) – польский коммунист. Участвовал в организации Коминтерна и МОПРа. В сентябре-октябре 1919 от имени советского правительства вёл переговоры с представителями Пилсудского о приостановке военных действий между Красной Армией и поляками. В 1920 г. возглавил Временный революционный комитет Польши в Белостоке.

[6] Центральное управление по эвакуации населения (Центроэвак) - Центральная коллегия по делам пленных и беженцев (Центропленбеж) была образована в составе Народного комиссариата по военным делам РСФСР Декретом СНК РСФСР от 27 апреля 1918 г. Перешла в ведение НКВД РСФСР по Декрету СНК РСФСР от 24 мая 1919 г. Переименована в Центральное управление по эвакуации населения (Центроэвак) постановлением коллегии НКВД РСФСР 26 февраля 1920 г. Также создавались губернские отделы (губэваки). Отвечало за организацию транспортировок польских военнопленных (включая их перевозку до лагеря и позже до обменных пунктов, обеспечение в пути продовольствием и санитарное состояние) Ликвидировано 11 января 1923 г. постановлением ВЦИК и СНК РСФСР.

[7] Польского бюро ЦК РКП(б) – орган, который вёл организационную и агитационно-пропагандистскую работу среди поляков (в том числе и среди польских военнопленных). Центрального исполнительного комитета групп коммунистической рабочей партии Польши был создан в январе 1919 г. в Минске группами СДКПиЛ и ППС-Левицы. В марте 1919 г. преобразован в Польское бюро.

[8] Польский отдел (секция) ПУРа (Польотдел) – отдел Политического управления Ревовенсовета, который вел агитационно-пропагандистскую работу среди польских военнопленных в 1920 г.

[9] Политическое управление Советской армии (ПУР) - центральный военно-политический орган управления, осуществлявший партийно-политическую работу в Вооружённых силах РСФСР. В период 1919-1922 называлось Политическим управлением Революционного военного совета Республики (ПУР РВСР).

[10] Главное управление принудительных работ (ранее ЦУЛ, ГУПР) - подразделение Народного комиссариата внутренних дел (НКВД), осуществлявшее руководство местами заключения и содержания в 1919–1929 гг.

[11] Центральный комитет Коммунистической партии Советского Союза (до весны 1917: ЦК РСДРП; 1917–1918 ЦК РСДРП(б); 1918–1925 ЦК РКП(б)) — высший партийный орган в промежутках между съездами партии.

[12] Особый отдел - наименование военной контрразведки ВЧК. Особые отделы были созданы 19 декабря 1918 г. постановлением Бюро ЦК РКП(б), по которому фронтовые и армейские ЧК были объединены с органами Военного контроля, и на их основе образован новый орган — Особый отдел ВЧК при СНК РСФСР. В дальнейшем с образованием особых отделов фронтов, военных округов, флотов, армий, флотилий и особых отделов при губернских ЧК была создана единая централизованная система органов безопасности в войсках.

[13] Всероссийский Центральный Исполнительный Комитет (аббр.: офиц. ВЦИК; Всероссийский ЦИК) - высший после Всероссийского съезда Советов, законодательный, распорядительный и контролирующий орган государственной власти Российской Советской Республики в 1917–1918 гг. и РСФСР с 1918 по 1937 г.

[14] Народный комиссариат внутренних дел РСФСР (НКВД РСФСР) - центральный орган государственного управления РСФСР по борьбе с преступностью и поддержанию общественного порядка в 1917–1930 гг. В период своего существования НКВД РСФСР выполнял государственные функции, связанные с охраной правопорядка и государственной безопасности, а также в сфере коммунального хозяйства и экономики.

[15] Всероссийская чрезвычайная комиссия по борьбе с контрреволюцией и саботажем при Совете народных комиссаров РСФСР (ВЧК при СНК РСФСР) - специальный орган безопасности Советского государства. Комиссия была создана 7 (20) декабря 1917 г. Также создавались губернские чрезвычайные комиссии (губчека). Занималась польскими военнопленными, а именно политическими вопросами, связанными с ними. Упразднена 6 февраля 1922 г. с передачей полномочий ГПУ при НКВД РСФСР.

[16] Владимирский Михаил Фёдорович (1874–1951) - российский революционер, советский государственный и партийный деятель. В марте 1919 г. исполнял обязанности Председателя ВЦИК. С апреля 1919 по 22 мая 1922 г. был заместителем народного комиссара внутренних дел РСФСР.

[17] Исполнительный комитет (Исполком, губисполком) — орган исполнительной власти (исполнительно-распорядительный орган в губернии), существовавший в РСФСР и СССР, как органы государственной власти и местного самоуправления в 1917–1991 гг.

[18] Подотдел принудительных работ – отдел губернских комитетов, который осуществлял руководство местами заключения и содержания.

[19] Концентрационный лагерь (концлагерь) - специально оборудованный центр массового принудительного заключения и содержания следующих категорий граждан: военнопленных и интернированных во время войны; политических заключённых; лиц, лишённых свободы; заложников.

[20] Лагерь принудительных работ - место заключения в РСФСР в 1919–1922 гг., организованное на принципах самоокупаемости. Основы исправительно-трудовой политики, заложенные 8-м съездом РКП(б) (18–23.03.1919), были организационно оформлены постановлениями ВЦИК РСФСР «О лагерях принудительных работ» от 15.04.1919 и 17.05.1919 г.

[21] Междуведомственная комиссия/совещание – комиссия, состояла из представителей ведомств (Военного ведомства, НКВД, ГУПР, Особого отдела, Польского Бюро ЦК РКП(б)), которая занималась польскими военнопленными и выработкой программы действий в их отношении с 23 июля 1920 по 21 января 1921 г. 

[22] Революционный Военный Совет Республики (РВСР, Реввоенсовет (РВС) - высший коллегиальный орган управления и политического руководства Вооружёнными силами РСФСР (1918–1923).

© Смоленский государственный университет, 2021
214000 г. Смоленск, ул. Пржевальского, д. 4. 1 уч.корп. каб.19